[Кризис весной 1938 г.]
(комментарий с цитатой)

[Примечание: "ЧС" - сокращение слова "Чехословакия"]

Igor Lukes приводит анализ ситуации о частичной мобилизации чехословацкой (далее - ЧС) армии в мае 1938 г. (стр. 148-157). Разведка ЧС-ого генштаба, на основании сообщения агента Икс, пришла к выводу, что 10 дивизий Вермахта выдвинуты по тревоге к границе ЧС. В действительности никакой концентрации немецкий войск не было, и ЧС войска были демобилизованы через несколько дней. Гитлер был взбешен и считал, что частичная мобилизация, не будучи оправданной какими-либо немецкими действиями, была предназначена на запугивание судетских немцев, и поклялся отомстить. Люкес, анализируя архивные документы разведки, приходит к выводу, что имела место не честная ошибка "Икс", а профессиональная дезинформация, цель которой - провокация войны между ЧС и Германией.

"Можно исключить возможность, что источник Икс честно ошибся (возможно, по неопытности) в безусловно трудном процессе сбора информации для ЧС во враждебном Третьем Райхе. По его сообщению, 10 дивизий Вермахта (N: 4,7,12,14,17,19,22,23,24 и 31) были подняты по тревоге и вовлечены в стратегическую концентрацию вдоль границ ЧС. Правдоподобность этого сообщения может быть выверена по списку, подготовленному 16.5.38, за два дня до того, как источник Икс сообщил об опасном передвижении частей Вермахта; автором списка был подполковник (позже генерал) Kurt Zeitzlter из Oberkommando der Wehrmacht. Гитлер хотел, чтобы Zeitzlter назвал специфические дивизии, которые могли бы выступить против ЧС в течение 12 часов. Из десяти дивизий, названных таинственным источником, пять (N: 4,7,14,17 и 24) были в списке Цайцлера. Они могли бы, правдоподобно, принять участие в вышеуказанной концентрации против ЧС, начало которой, по словам таинственного источника, будет 18.5.38. Однако, источник Икс не сообщил о состоянии готовности пяти других дивизий (N: 3,8,10,18 и 28), которые были в списке Цайцлера, и он сфабриковал боеготовность пяти других (N: 12,19,22,23 и 31). Их не было в достоверном списке Цайцлера, и они не могли быть боеготовны в следующие 48 часов....
В общем, список источника Икс был на треть правдоподобен и на две трети неверен, в чем проявляются следы профессионального обмана. Картина германских военных приготовлений, которые этот источник передал в Прагу, была слишком сложной, чтобы исходить от доброжелательных, но неопытных германских демократов. Она могла исходить только от профессионалов, которые знали многое о Вермахте и обладали специализированными военными познаниями.... Но кто был источником дезинформации и каковы были его цели?"

Люкес анализирует и исключает Британию, Францию, Германию, Польшу и Венгрию, которые отреагировали на ЧС мобилизацию предсказуемым образом ... Поведение Советского Союза, напротив, было загадочным. Перед кризисом Кремль укреплял решимость ЧС защищаться от Третьего Райха, представляя себя надёжным союзником. Когда кризис начался, советский официальные лица отступили и сделались недосягаемыми для официальных дел. Парадоксально, но после спада напряжения Москва появилась и заявила, что частичная мобилизация была успехом - отчасти, как минимум, из-за твердости советской внешней политики.

Ключ к советскому мышлению во время майского кризиса можно найти в беседе Максима Литвинова с ЧС дипломатом Arnost Heidrich в Женеве 11.5.38. Они были знакомы с 1925, и позже Гайдрих заявил, что Бенеш попросил его встретится с советским комиссаром, т.к. в прошлом Литвинов всегда был с ним откровенен. Во время часовой беседы Литвинов сказал без колебаний, что война неизбежна. Мы знаем, он продолжил, что "Запад хотел бы, чтобы Сталин уничтожил Гитлера и Гитлер уничтожил Сталина". Но Москва не ублажит её врагов, предостережил Литвинов. "На этот раз Советы будут стоять в стороне почти до конца, и тогда смогут вмешаться и принести справедливый и постоянный мир". Естественно, следует относится скептически к такой открытости в речах ведущих политиков. Но подытоживание Литвиновым советской политики (записанное Гайдрихом), было верным, и в августе 1938 будет подтверждено Андреем Ждановым (глава 6). Москва явно надеялась, что образуется антигитлеровский коллектив стран. Кремль собирался укрепить решимость этого коллектива своими собственным воинственным пылом, ввести этот коллектив в войну с Гитлером - и остаться в стороне. Анархия, вызванная войной с Третьим Рейхом, будет превращена в классовую борьбу, которая приведет к социалистическим революциям (глава 3).

Аргумент, что ЧС мобилизовалась в мае 1938 из-за фальшивой советской информации, укрепляется, если проверить поведение советских дипломатов в Москве. С конца апреля до середины мая 1938 Москва выражала большой оптимизм по поводу возможности сдержать германскую угрозу, тем самым усиливая уверенность в себе Чехословакии. Однако, когда Fierkinger (посол ЧС в Москве) пытался встретиться с Литвиновым, чтоб обсудить военные меры, предпринятые ЧС 20.5.38, он наткнулся на стену бюрократических препятствий. После трех дней несбывшихся надежд, посол ЧС был принят тольго Потёмкиным, который похвалил решение ЧС призвать резервистов. Литвинов вне доступа, объяснил его заместитель, т.к. у него бронхит. Укрепив решительность ЧС сопротивляться Третьему Рейху, советские руководители удрали за стены Кремля, явно ожидая реакции Гитлера на частичную мобилизацию.
Только 25.5.38, приблизительно через 24 часа после того, как стало ясно, что кризис будет разрешён, здоровье Литвинова позволило ему принять высшего ЧС дипломата в Москве. Комиссар воспользовался возможностью поздравить правительство ЧС в энергичными мерами, которые оно приняло для разрешения кризиса в Судетах".

Дальше Люкес показывает, советские руководители и пресса дружно возлагали на западные державы ответственность за сопротивление Гитлеру, но упорно уклонялись от заявлений о советских действиях, если Гитлер нападёт на ЧС. Шуленбург понял, что СССР подбодряет Прагу, но сам не вмешается в войну ради защиты буржуазный страны. Он писал в Берлин, что Кремль будет придерживаться "проверенной тактики мобилизации других, особенно Франции, против врагов, усиления разразившихся конфликтов - как, например, Испания и Китай - доставкой военных материалов, политической агитацией и всякими интригами".

Может быть предложена возможная гипотеза, что в мае 1938 Кремль боролся, чтобы ускорить начало ЧС-Германской войны. Советские разведывательные источники обманно сообщили Второму Бюро (ЧС разведка), что Гитлер начал подготовку нападения на ЧС. У Москвы был действующий разведывательный центр в Праге. Его кодовое название было VONAPO 20 и он действовал с 27.5.36.

У Москвы были основания предполагать, что, возможно, неспровоцированные ответные действия ЧС приведут к тому, что импульсивный Фюрер пошлет Вермахт и Люфтваффе на Прагу, что начнется всестороннее Германское нападение. Франция, лишенная дипломатического варианта, будет вынуждена воевать против Третьего Рейха; в определенный момент, возможно, Великобритания будет вовлечена; и Советский Союз, как Литвинов сказал Гайдриху в Женеве, будет сидеть, ждать, раздумывать, и в нужный момент присоединится к нужной стороне. Время было на его стороне, т.к. будущая война, в начале разогреваемая национализмом, постепенно перейдёт в революционную войну против европейской буржуазии".

[Кризис в сентябре 1938 г.]
(перевод)

С. 246:

В послеполуденные часы 27-го сентября Бенеш в Праге понятия не имел о том, что посланник премьер-министра Чемберлена предложил "образумить" его¹⁹¹. Ему ещё казалось, что отказ Годесберга объединил его с Францией и Великобританией. В то же время он постоянно держал свой советский козырь наготове, и его встречи с советским послом были часты. Они встретились снова, когда Гитлер пытался усвоить антивоенный урок, полученный от берлинцев. Бенеш сказал [послу] Александровскому, что он больше не считает, что можно избежать войны. Он притворялся спокойным, но Александровский понял, что Бенеш опасается германского нападения на Чехословацкию в любой момент. "Я ясно почувствовал," писал Александровский, "что с большим нервным напряжением и совершенно серьёзно Бенеш хотел услышать от нас, когда и как мы поможем." Но Александровский снова не ответил. Позже он выразил мнение, что Бенеш пытался обмануть Советский Союз. Согласно Александровскому, Бенеш, хотел затащить Советский Союз "в войну против Западной Европы, чтобы судьба Чехословацкии решалась не кем-то (международной конференцией), а полномасштабной европейской войной." Советский посол рассуждал, что в тот момент Бенеш был готов спровоцировать Советский Союз на "войну против всего мира" только, чтобы предотвратить местный, изолированный конфликт между Чехословацкией и Третьим Рейхом¹⁹². (Этот портрет Бенеша резко отличается от более поздних набросков Президента, сделанных Готвальдом, его коллегами, и множеством марксистских историков, которые настаивали, что на протяжение всего кризиса Бенеш искал повода капитулировать.) 27-го сентября Александровский покинул [президентский] Замок. Он и Бенеш никогда больше не увидятся, хотя и будут говорить по телефону¹⁹³.

С. 248

Чехословацкия была на грани войны. На 28-е сентября Пражское правительство было предано идее защиты страны всеми располагаемыми военными средствами. Британский военный атташе, съездивший в приграничные районы, где была развёрнута отмобилизованная Чехословацкая армия, нашёл, что у войск была уверенность в себе, хорошее командование и оснащение. "Они себя хорошо покажут", предсказал он.²⁰³ Мобилизация, объявленная вечером 23-го сентября, была завершена. Теперь стоял вопрос, остались ли у Чехословацкии какие-либо союзники. Учитывая настроения, высказанные Чемберленом в его последней речи, и почти полное отсутствие контактов с Парижем, Бенешу пришлось снова обратиться к Советскому Союзу. В течение 27-28 сентября Прага установила разные дополнительные каналы связи с Москвой, и 28-го Бенеш попросил прямой советской помощи в случае войны.²⁰⁴ [Посол] Фирлингер телеграфировал из Москвы в 16:10, что "Просьба Президента о немедленной воздушной поддержке передана". Фирлингер выразил надежду, что ответ будет благоприятным.²⁰⁵ Бенеш решил попросить Кремль во второй раз об односторонней поддержке, хотя бы в воздухе. Телеграмма показывает, что Бенеш был полон решимости защищать Чехословацкию оружием и, более того, он искал военной поддержки Советского Союза. Это понимание прямо противостоит одному из главных аргументов Чехословацких коммунистов, которые заявляли, что Президент не хотел принять советскую военную помощь, так как он последовательно ставил свои "классовые интересы" выше Чехословацких "национальных интересов".²⁰⁶

С.250

Никакие трюки не могли изменить того факта, что Советского Союза не хотели в Мюнхене. Несмотря на их желание принять участие в конференции, Советские дипломаты остались за ее дверьми. По иронии судьбы, именно это предоставило Кремлю пропагандистскую амуницию, когда слово “Мюнхен” приобрело свой отрицательный смысл. Однако, если бы Литвинов принял участие в Мюнхенской конференции, невозможно сказать, как бы он вел себя по вопросу территориально целостности Чехословацкии.

...

Между тем в Праге в 19:25 встретились в Замке Бенеш, премьер-министр генерал Сыровый, восемнадцать министров и одиннадцать представителей разных политических партий. Депутат от Республиканской партии Рудольф Беран спросил Сырового, есть ли у Чехословацкой армии "соглашение с Российской армией", и если да, то "с какими силами и когда она вмешается".²¹⁷ Сыровый ответил, что "нет конкретного соглашения с Россией; мы говорили только об их немедленной воздушной помощи. Пехота требует долгого времени; поэтому мы всегда рассчитывали на быстрое вмешательства Франции и Англии."²¹⁸ Встреча закончилась в 21:45 безрезультатно и в подавленной атмосфере.

С. 251

Приблизительно в то же время [22:00] Бенеш получил сообщение от Фирлингера, который писал, что согласно Потемкину [из советского МИДа], если Гитлер нападёт на Чехословацкию, "процедура в Женеве может быть короткой, как толкько будут найдены державы, готовые противостоять агрессору". Это был ответ Кремля на просьбу Бенеша о "немедленной воздушной помощи", переданной им утром 28-го: иди ищи кого-нибудь, чтобы подал в твою пользу петицию в Лигу [Наций]. Где должен был Президент искать государственных деятелей, готовых противостоять Гитлеру? Единственные относящиеся к делу державы были в Мюнхене, готовясь праздновать приближающуюся победу разума над насилием. Можно понять, добавил Фирлингер, что Советское правительство колебалось и колеблется вступить в конфликт без Западных держав." Одностороннее Советское вмешательство в Чехословацкую войну с Третьим Рейхом создаст ещё одну Испанию, "со всеми ужасными последствиями для всей Европы и, особенно, для Чехословацкии."²¹⁹ Будет ли преувеличением представить, что Бенеш, читая эти строки, думал о строго определенных обещаниях, полученных им от Ворошилова летом 1935-го? Нет, когда он более всего нуждался в Советском союзнике, он обнаружил, что Красная Армия не пойдет против Вермахта. Вместо этого Кремль предложил ему обратиться со своей проблемой в Лигу Наций.

С. 253

Перед самой встречей [с представителями коалиционных партий 30-го сентября, после получения условий Мюнхенского соглашения] в 09:30, Бенеш проверил один последний вариант. Он позвонил Александровскому и сказал ему, что Великобритания и Франция пожертвовали Чехословацкию Гитлеру.²³¹ Страна должна была теперь выбирать между войной с Германией (в этом случае Западные Союзники объявят Пражское правительство поджигателем войны и ее виновником) или капитуляцией. При этих обстоятельствах Бенеш попросил советского посла выяснить в Москве как можно скорее, как Советы рассматривают ситуацию. Следует ли Чехословацкии воевать или капитулировать? Александровский не спешил с отправкой вопроса в Москву, и позже охарактеризовал этот эпизод как "крик агонии" Бенеша.²³² Передав вопрос, Бенеш должен был вернуться к своим внутренним проблемам, и он пошёл на встречу с ведущими Чехословацкими политиками.

С. 254

На самом деле Александровский даже не переправил [срочный вопрос Бенеша] в Москву. В 10:30, не делая ничего в течение часа, советский посол поехал в Замок на своем черном лимузине "Паккард" чтобы выяснить, что происходит. С Бенешем он не встретился, но собрал фрагменты информации от его персонала...

...Заседание правительства закончилось с полдень, и Александровский узнал у Смутного, что Москве уже не нужно отвечать на первоначальный запрос. На деле только за пятнадцать минут до этого советское посольство отправило в Москву этот критический вопрос, полученный в 09:30. В полдень Александровский ещё был в Замке.²³⁷ В 12:20 из Чехословацкого посольства в Москве позвонили, что "нет новостей", и через десять минут Министр Крофта формально объявил Ньютону и Де Ла Круа [послы Великобритании и Фраиции], что Чехословацкия принимает Мюнхенский Диктат.²³⁸

Советское посольство в этот день отправило вторую телеграмму в Москву в 13:40, сообщая Кремлю, что Бенеш принял Мюнхенское Соглашение и что советского ответа больше не ждут.²³⁹

С. 256:

3-го октября 1938 г. Президент Бенеш получил телеграмму от Фирлингера [посла Чехословацкии] из Москвы.²⁵¹ В ней говорилось, что Кремль критикует решение Чехословацкого правительства капитулировать, и что он пришел бы на помощь Чехословацкии "при любых обстоятельствах". Это сообщение было получено и расшифровано в [ЧС] МИДе в 02:00, т.е. через шестьдесят один с половиной час после того, как Прага приняла Мюнхенский Диктат и как минимум через тридцать шесть часов после отхода Чехословацкой армии с укрепленного защищаемого периметра. В этих обстоятельствах ответ Кремля на запрос Бенеша не играл роли утром 30-го сентября 1938 г., когда принималось решение, подчиниться ли Диктату. После того, как все было сказано и сделано, Прага получила от Москвы только тщательно приуроченные платонические выражения симпатии.

Человек, выигравший в Мюнхене:
Сталин и Акт Четырёх Держав

Вскоре после того, как пражское правительство приняло мюнхенский диктат, Готвальд и другие члены руководства ЧКП начали распространять точку зрения, что Советский Союз, единственный из мировых держав, стоял на стороне Чехословацкии во всё время кризиса.²⁵² К ним присоединились другие, включая самого Президента. Но Готвальд был наиболее целеустремлен превратить приписываемую Москве готовность помочь Чехословацкии в 1938 в инструмент политической борьбы. Он кратко высказался на эту тему после войны.²⁵³ Потом он с полной силой обратился к этому вопросу после коммунистического государственного переворота февраля 1948 г. В докладе, славящем И.В.Сталина, Готвальд утверждал, что он встречался с кремлевским Вождём специально для обсуждения чехословацко-германского кризиса. Сталин якобы сказал ему, что "Советский Союз был готов помочь Чехословацкии один, даже если Франция так не поступит... и даже если Польша и Румыния откажутся позволить проход Советских войск. Готвальд утверждал, что когда он спросил Сталина, может ли он передать это заверение Бенешу, Сталин уполномочил его на это, и он передал это новости чехословацкому Президенту.²⁵⁴ Это утверждение было некритически принято историками, которые, будучи не в состоянии получить доступ к архивам, должны были полагаться на слово основателя чехословацкого коммунизма.

Как известно, трудно доказать, что какое-либо событие не произошло. Мы, например, не знаем, что именно Сталин сказал Готвальду, или встречались ли они вообще, чтобы обсудить чехословацкий кризис.²⁵⁵ Но мы знаем, что сказал лидер ЧКП в Праге Президенту. Есть свидетельство о только трех встречах Бенеша и Готвальда в том судьбоносном 1938-м году. Первая встреча состоялась 17-го сентября, как записано в Книге Президентских аудиенций. В этом случае якобы существующее предложение односторонней советской помощи упомянуто не было. Когда они вновь встретились 19-го сентября, Бенеш поинтересовался, не может ли Готвальд сказать ему что-либо специфическое об отношении Советского Союза к кризису, на что руководитель ЧКП сказал Президенту, что пражскому правительству следует направить свои вопросы прямо в Кремль.²⁵⁶ Бенеш и Готвальд встретились вновь 30-го сентября 1938 г. в 14:00. Чехословакия приняла мюнхенский диктат полтора часа ранее, и все было потеряно. В этот раз Готвальд встретился с Президентом в группе из семи других людей.²⁵⁷ Согласно письменной записи об этой встречи, Готвальд говорил дважды.²⁵⁸ Каждый раз он красноречиво напоминал Президенту Бенешу, что капитуляция недопустима, и так говорили и пришедшие с ним. Однако он не упомянул якобы существующее предложение Сталина защищать Чехословакию в одностороннем порядке. На самом деле он не упомянул Советский Союз. Ни разу во время кризиса Готвальд ни сказал Президенту Бенешу, что Сталин желает предоставить Чехословакии одностороннюю помощь. Можно заподозрить, что Готвальд выдумал свою встречу с Бенешем, чтобы утяжелить ответственность Президента за капитуляцию Чехословакии перед мюнхенским диктатом. Встречался ли когда-либо Готвальд со Сталиным для обсуждения чехословацкого кризиса, и кто сказал что, должно оставаться неразрешенным до открытия президентских архивов в Москве.

К счастью, мы знаем, что президент Бенеш думал об участии Сталина в чехословацко-германском кризисе 1938-го года. Во время Второй Мировой войны и даже позже Бенеш сделал несколько лестных заявлений о Кремле и его роли в Мюнхенском деле. Но он видел насквозь советскую головоломку. Осенью 1947 г. Бенеш указал на то, что заявления Фирлингера о советской готовности помочь Пражскому правительству в 1938 г. и официальная пропаганда были "полностью фальшивы". "Правда то, что Советы не хотели нам помочь," сказал Бенеш, и добавил, что Москва "действовала обманно". Потом Президент вернулся к вопросам, которые он задал в пик кризиса послу Александровскому: "Я задал ему три вопроса, помогут ли нам Советы, и он их повторил. Он не ответил, он никогда не ответил. Это было главной причиной моей капитуляции."²⁵⁹ Этот [C.258] недавно обнаруженный документ отвечает раз и навсегда на загадку обработки Москвой Чехословакии накануне мюнхенской конференции. Это также объясняет собственное политически мотивированное мнение Бенеша, что Советский Союз был его единственным союзником.²⁶⁰
Как Кремль рассматривал четырехсторонний договор? Мюнхенское соглашение явилось самым плохим стратегическим вариантом для Советского Союза. Москва это почувствовала. Двумя днями после конференции, Георгий Димитров, Председатель Коминтерна, выразил мнение о том, что Мюнхенское соглашение было направлено против Советского Союза.²⁶¹ Он ничего не сказал о Чехословакии. Только тремя неделями спустя, когда Кремль как будто вспомнил о платформе, принятой 7-ым Конгрессом Коминтерна, от этого пессимистического представления отказались. Димитров теперь изъяснялся в другом тоне: Мюнхен был "пирровой" победой фашизма. Не было никакой силы в мире, которая могла бы "повернуть обратно колесо исторического прогресса. Ближайшее будущее принадлежит не умирающему капитализму, а растущему социализму".²⁶² Димитров сохранял это оптимистическое настроение даже во время конгресса Коминтерна, который специфически занимался Мюнхенским поражением и обсуждал руководство Чехословацкой Коммунистической партии.²⁶³

Имеются дальнейшие свидетельства о том, что советские лидеры видели в европейской политической сцене, напуганной Мюнхенским соглашением, не только угрозу изоляции, но также и некие полезные варианты на будущее. Документ, полученный американским консулом в Праге в 1939, описал поездку группы чехословацких коммунистов в Москву после начала Второй Мировой войны. (В то время Чехословакия больше не существовала; страна, созданная в Мюнхене, была уничтожена Гитлером 14-15 марта 1939). Они поехали туда, требуя объяснений удивительной дружбы между Сталиным и Гитлером. Их товарищи страдали в тюрьмах гестапо из-за их любви к Советскому Союзу, а Сталина видели сияющим от радости во время подписания договора с нацистской Германией. Как это было возможно?

Делегация была принята должностным лицом Наркомата иностранных дел. Он оправдал Пакт Молотова-Риббентропа. Он сказал:

"Если бы СССР заключил соглашение с западными державами, то Германия никогда не развязала бы войну, с помощью которой будет развиваться мировая революция, которую мы готовили в течение долгого времени.... Окруженная Германия никогда не вступила бы в войну.... Мы не можем позволить, чтобы Германия потерпела поражение, потому что, если она будет находиться под контролем Запада и Польши, то мы будем отрезаны от остальной части Европы. Начавшаяся война должна длиться столько, сколько мы захотим.... Будьте спокойными, потому что никогда время еще не было более благоприятным для наших интересов, чем сейчас."²⁶⁴

Долгосрочная советская стратегия, описанная в документе, полученном консулом США в Праге была не только в полном соответствии с 7-ым Конгрессом Коминтерна, но также и с идеями, высказанными Ждановым в его докладе в августе 1938 перед Центральным комитетом Чехословацкой Коммунистической партии.

29 ноября 1938 года группа коммунистических лидеров из Судетской области прибыли к послу Александровскому с запросом о получении советских виз. Но вместо того, чтобы их выдать, Александровский - говоря на безупречном немецком языке, предложил свое мнение. Мы стоим на пороге великих событий; я не могу Вам сообщить точно, что произойдет, но теперь каждый борец необходим здесь, а не в Советский Союзе". "Не унывайте, " - закончил он, " Вы не забыты".²⁶⁵ Александровский продолжал развивать эту тему несколькими днями позже. На сей раз, однако, он говорил не с группой коммунистов без страны или юридической защиты. Он беседовал с министром Смутным на многолюдном вечернем приеме в советской дипломатической миссии. Александровский отметил, что Москва теперь видела, что когда-нибудь должна быть война с Германией . "Но в конце концов эти две страны поделят Польшу между собой, " - продолжал он, "и она станет следующим театром войны".²⁶⁶ В этом случае, Александровский был не только необычно откровенен. Как показало будущее, он был абсолютно прав.

Хотя советская дипломатия понесла поражение, не будучи приглашенной на Мюнхенскую конференции, она быстро пришла в себя. Сталин счел необходимым усилить активность, чтобы прорвать возникшую изоляцию, произвести требуемые советские действия для того, чтобы сделать возможной войну Гитлера против Польши и сделать неизбежным конфликт немцев с Западом. В такой ситуации война с Польшей подразумевала бы, что британцы и французы первыми воспримут смертельные удары Германии. После августа 1939 война Германии, Великобритании и Франции могла возникнуть в том месте и в то время, которые были бы выбраны Гитлером. А Сталин, как предсказал Литвинов в его беседе с Амостом Гейдрихом в Женеве, мог бы подождать и понаблюдать. Не будучи участником Мюнхенской конференции в 1938, он был единственным европейским лидером, который сумел зарезервировать значительную свободу действия для себя годом позже.

В течение своей карьеры, Йосиф Сталин перенес много тактических поражений, и Мюнхен был один из них. Но его тактические поражения увенчивались внушительными стратегическими победами. К концу Второй Мировой войны, Мюнхенское соглашение было ликвидировано, и ни одна из четырех сторон-участников не могли диктовать условия по восстановлению Чехословакии. Только Сталин, который не был допущен в 1938 на встречу в Фюрерхаус, был на пути к созданию мощной империи. И Чехословакия - яблоко раздора в 1938 – скоро стала одним из драгоценных камней в ее короне. Человеком, получивший наибольшую прибыль от наследства Мюнхенской головоломки, оказался Сталин.

Мюнхенское соглашении, кроме того, оказалось настоящей находкой также для Коммунистической партии Чехословацкии.²⁶⁷ Клемент Готвальд в конце декабря 1938 перед Президиумом Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала в Москве говорил, что, несмотря на поражение, КПЧ успешно внедряло в умы граждан Чехословакии связь между безопасностью их страны и безопасностью Советского Союза. В течение кризиса, заметил Готвальд, антикоммунизм впервые стал немодным и непатриотичным. Партийная пропаганда сумела сформировать общественное мнение о том, что предполагаемая враждебность к КПЧ подвергает опасности национальную безопасность Чехословакии и что враждебность к Советскому Союзу ослабит Чехословацкию.²⁶⁸ Возможно, Готвальд преувеличивал. В конце концов он говорил о Советском Союзе Сталина, год был 1938, и чистки пожирали иностранных коммунистов в большом количестве.²⁶⁹ Кроме того, он признался Бенешу после войны, что имел приказ организовать революцию в Праге на самом пике кризиса в 1938 и что кроме одной или двух общественных демонстраций, он не сделал ничего конкретного, чтобы вызвать "вторую волну" пролетарской революции в Европе.²⁷⁰ Короче говоря, Готвальд имел причины нервничать. Но в его отчете имелось много верного: просоветские настроения в Праге в сентябре были очевидны.

...

Комментарий под видеороликом Готовил ли СТАЛИН нападение на ГИТЛЕРА? Разбор всех улик

@метатрон
18-00 25.10.2026

П р о т о к о л

записан следующими членами (делегатами) Комитета Освобождения Чехословакии 26-го октября 1939 г.: (вычеркнутые подписи )

Нижеподписавшиеся делегаты представляют этим отчёт об их переговорах с властями Москвы и с Коминтерном. Всё указанное в этом отчёте - правдивые факты, подтверждаемые нашей честью. После нашего отъезда из Праги 17-го июля, мы сделали всё возможное, чтобы попасть в СССР. В виду того, что мы пользовались незаконными путями, мы доехали до Москвы только 3-го августа. Как только мы связались с проживающими там чехословаками, мы попросили быть принятыми Сталиным и Молотовым. Хотя наша просьба была повторена, нас не приняли. Наконец, 5-го и 12-го октября мы были приняты М. Александровым, заведующим Центральноевропейским отделом Комиссариата Иностранных Дел.

В ответ на раздражение, выраженное нами против Советско-Германского договора, нам было сказано, что это должно было произойти, т.к. если бы СССР заключил договор с Западными Державами, Германия никогда бы не развязала войну, из которой разовьётся мировая революция, к которой мы долго готовились. Ленину удалось построить коммунизм, а Сталин, в результате его предвидения и мудрости, поведёт Европу в мировую революцию. Вы - из Богемии и из остальной Европы - ошибочно пользуетесь выражением Советская Россия, в то время как на самом деле мы - СССР. Поэтому нашу деятельность следует рассматривать с этой точки зрения. Все наши государственные чиновники должны быть, прежде всего, коммунистами. По этой причине Сталин, который не русский, способен управлять государствами, в которых русские - большинство.

Что касается договора, можно указать следующее:

Он привёл к войне;
Гитлер прямо навязал нам свободу действий на Прибалтике;
Он дал нам возможность построить Большую Украину и Белоруссию;
Сдавшись на нашу милость, Гитлер также сдал нам и Германию, бастион в Центральной Европе;
Он дал нам свободу действий в наших делах в Бессарабии и также в бывшей вашей Подкарпатской Руси; Он открыл нам путь в Европу.

Мы получили следующие разъяснения по вышеупомянутым [пунктам]:
Окружённая Германия никогда бы не вступила в войну. Гитлер был убеждён, что он одержал успех в том, что сделал в Чехословакии. Он всегда пользуется теми же методами: разделяй и властвуй. Таким образом, он настроил вас против словаков и поляков. Он воспользовался Мюнхеном, чтобы возбудить недоверие между вами и Западом. Он настроил словаков против мадьяр и поляков. Он счастлив и доволен тем, что разделил СССР и Запад.

Всё, что Великобритания отказалась дать нам, было предложено нам Гитлером, т.к. он понял суть наших переговоров с Западом. СССР был исключён из европейской заморской торговли и коммерции. Получив базы на Балтике, нам удалось получить там экономический и военный контроль. В результате его скудоумия, Гитлер дал нам возможность построить базы против самого себя. У нас не будет трудностей большевизировать страны Прибалтики.

Он предложил нам раздел Польши, который мы получили без каких-либо потерь.
Заключив договор с нами, Гитлер закрыл себе путь в другие страны. С точки зрения экономики, он зависим только от нас, и мы направим его экономику так, чтобы привести воюющие страны к революции. Длительная война приведёт к революции в Германии и во Франции. Наши поставки немцам будут таковыми, что они останутся голодными.
План Гитлера - получить контроль над юго-восточной Европой. Когда это произойдёт, мы вернём себе Бессарабию и Подкарпатскую Русь.

В результате экономических договоров, он открыл нам маршрут в Рейх. Его война обессилит Европу, которая станет нашей лёгкой добычей. Народы примут любой режим, который придёт после войны.

Есть только две страны, могущие перекрыть наш путь и предотвратить претворение в жизнь наших планов - это Италия и Великобритания. К счастью, англо-итало-французского блока никогда не будет. Гитлер заверил нас, что у него есть достаточно влияния и силы, чтобы контролировать Чиано и Муссолини и предотвратить - интригой или чем-либо подобным - какое-либо сближение между Италией и Западными странами.

Мы не можем позволить себе, чтобы Германия проиграла, т.к. если она попадёт под контроль Запада, и Польша будет восстановлена, мы будет отрезаны от остальной Европы. Настоящая война должна длиться столько, сколько мы захотим. В случае вступления Италии в войну против Германии, конец войны будет ускорен. Японии мы не боимся. Её ненависть к нам была сломлена Германией. Во всём остальном - благодаря нашим усилиям, Япония очень занята в Китае, и мы тратим огромные деньги, чтобы [та] война продолжалась. Сохраняйте спокойствие, поскольку никогда ранее обстоятельства не были более благоприятны для нас, чем сейчас.

В ответ на наше вмешательство по поводу наших арестованных людей, нам было сказано, что должны быть жертвы. Революция возникает из угнетения и несчастья. Чем больше принесено жертв, тем ранее [наступит] и тем более жестокой будет революция.

У нас была возможность убедиться, что режим в СССР основывается на том, что людей держат на нижайшем возможном уровне [жизни]. В результате общего впечатления, полученного там, мы пришли к заключению, что для нашей нации лучше всего будет уйти от Коммунизма и обратиться к Западным Державам - Демократиям.

( Пять вычеркнутых подписей )

Еще там комментарии

@метатрон

13.06.1941. Двинск Петр Поваляев. Письма из армии, 1939-1941

Надо прямо тебе сказать (беру из лекции для бойцов), что капитализм доживает последние два года. Наша международная обстановка резко изменилась после выступления т. Сталина на выпуске академиков Кр. Армии и флота. Он говорил два часа, но это в печати не было опубликовано, а только было написано: выступал и все. Ты знаешь, что до этого говорили и сейчас. На гражданке говорят, что Красная Арм. существует для мира, а т. Сталин сказал, что теперь она существует не для мира, а для войны. Он ярко охарактеризовал наши задачи в настоящий момент. Мы исходим из 3-х установок Ленина, когда мы расширяем свои территории:
1. Когда происходят революции в других странах. Этого пока нет.
2. Когда государства воюют и не достигают цели. Это есть сейчас. По Ленину армия наша имеет право идти на Запад.
3. При национально-освободительном движении. Германия доживает последние свои минуты. Солдаты очень плохо настроены, бросают воевать. В стране голод, стоит только сделать один толчок и будет во всей Европе революция, особенно в Германии и Франции.
Все уже так тщательно подготовлено, что удивляешься, когда слышишь о этом. Армия наша так сейчас вооружена, что уже больше некуда. Разве не будет победы без крови, если один человек, сидящий в неизвестном месте, управлять обороной может на расстоянии в 2 км., а сколько у нас таких человек! А знаешь, какая у нас артиллерия! Ужас! И все на колесах, весь будущий фронт может сесть на машины и двинуться в путь. Вот какая наша сила! Если Германия выставит 10 тыс. самолетов, то мы можем 50 тыс. выставить против нее. Да 50 это официально, а так еще надо столько прибавить.
Да ведь их партия национал-социалисты, поляки получают в сутки 25 грм хлеба, а евреи 25 грм через день. Представь себе настроения народа, их боеспособность. Ну а если еще снаряд наш пролетит? И мы бросим хлеб Германии поставлять, тогда что?
Мы так сейчас готовы, что слов нет. Даже получена инструкция, как вести себя при продвижении по новой территории.
Когда Америка официально вступит в войну, вот тогда начнется наша деятельность. А пока основательно готовимся. Но все это, конечно, может задержаться по некоторым причинам, но не надолго. Ты о этом пока никому ни слова не говори.

@метатрон

Москве в издательстве "Грифон" вышла книга "Правда истории или мифология? Малоизвестные страницы служебно-боевой деятельности Пограничных войск НКВД СССР в начальный период Великой Отечественной войны".
Книгу написал пограничник Городинский Владимир Иванович.
Книга издана просто великолепно. Обдожка - высокий стиль и безукоризненный вкус. Бумага - высший сорт. Печать отменная.
Ну, а содержание?

А содержание потрясающее:

"Командование округа потребовало тщательно разработать план действий разгрома немецких погранзастав, нацеливая весь личный состав на то, что воевать будем на чужой территории"

"Главной целью предстоящей наступательной войны Советского Союза против Германии была "советизация" ряда стран Западной и Центральной Европы".

"Получена инструкция, как вести себя при движении по новой территории".

"Никто никогда не думал и, конечно, не говорил, что агрессия Германии против СССР возможна. Потому стратегическая оборона нашей армии не предусматривалась и не планировалась".

"Пограничные войска готовились не просто к наступательным действиям, которые должны были начаться по инициативе советской стороны, а к "советизации" ряда стран Европы".

"Даже в августе 1941 года, несмотря на трагедию, постигшую нашу страну в начальный период войны, в составе войск по охране тылов Южного фронта продолжали существовать подразделения пограничных войск, которые изначально предназначались для совместных действий с оперативными группами НКГБ на территории противника"

@метатрон

Не соответствует действительности и утверждение о том, что к июню 1941 г. Германия скрытно стянула войс­ка и боевую технику к границам СССР, обеспечив значительное преимущество в боевой технике, подготовив вероломное внезапное нападение на мирную страну. По немецким данным, подтверждаемым европейскими военными историками (см. "Вторая мировая война" под ред. Р.Холмса, 2010, Лондон), 22 июня 1941 г. к напа­дению на Советский Союз подготовилась трехмиллионная армия немецких, венгерских и румынских солдат, в распоряжении которой находилось четыре танковых группы с 3266 танками и 22 истребительные авиагруппы (66 эскадрилий), в составе которых было 1036 самолетов.

По рассекреченным советским данным, 22 июня 1941 г. на западных границах агрессору противостояла трех с половиной миллионная Красная армия с семью танковыми корпусами, в составе которой было 11029 танков (еще более 2000 танков уже в первые две недели были дополнительно введены в бой под Шепетовкой, Лепе­лем и Даугавпилсом) и с 64 истребительными авиаполками (320 эскадрилий), имеющими на вооружении 4200 самолетов, к которым уже на четвертый день войны перебросили 400 самолетов, а к 9 июля - еще 452 самолета. Превышающая по численному составу противника на 17% РККА на границе имела подавляющее превосходство в боевой технике - почти в четыре раза по танкам и в пять раз по боевым самолетам! Не соответст­вует действительности мнение, что советские механизированные части были укомплектованы устаревшей техникой, а немцы - новой и эффективной. Да, в танковых советских час­тях на начало войны было действительно много танков устаревших конст­рукций БТ-2 и БТ-5, а также легких танкеток Т-37 и Т-38, но при этом почти 15% (1600 танков) приходилось на самые современные средние и тяжелые танки - Т-34 и КВ, равных которым у немцев на тот момент не было. У нацистов из 3266 танков было 895 танкеток и 1039 легких танков. И только 1146 танков можно было отнести к категории средних. И танкетки, и легкие немецкие танки (PZ-II чешского производства и PZ-III E) значительно уступали по своим технико-тактическим характерис­тикам даже устаревшим советским танкам, а лучший на тот момент немецкий средний танк PZ-III J не шел ни в какое сравнение с Т-34 (о сравнении с тяжелым танком КВ говорить бессмысленно).

(2016 - 2026)