fontz.jpg (12805 bytes)

 

Home ]

 

К ТЕОРИИ СОФИСТИКИ

БСЭ, 3-ье издание, том 24:

СОФИСТИКА (от греч. sophistike- умение хитро вести прения), 1) филос. течение в Древней Греции, созданное софистами. 2) Рассуждение, основанное на преднамеренном нарушении законов логики, на употреблении ложных доводов (см. Софизм).

СОФИЗМ (от греч. sophisma - уловка, ухищрение, выдумка, головоломка), умозаключение или рассуждение, обосновывающее какую-нибудь заведомую нелепость, абсурд или парадоксальное утверждение, противоречащее общепринятым представленяям. Аристотель называл С. "мнимые доказательства", в к-рых обоснованность заключения кажущаяся и обязана чисто субъективному впечатлению, вызванному недостаточностью логического или семантического анализа. Убедительность на первый взгляд многих С., их "логичность" обычно связана с хорошо замаскированной ошибкой - семиотической: за счёт метафоричности речи, омонимии или полисемии слов, амфиболии и пр., нарушающих однозначность мысли и приводящих к смешению значений терминов, или же логической: подмена основной мысли (тезиса) доказательства, принятие ложных посылок за истинные, несоблюдение допустимых способов рассуждения (правил логического вывода), использование "неразрешенных" или даже "запрещённых" правил или действий, например, деления на нуль в математической С. (Последнюю ошибку можно считать и семиотической, т. к. она связана с соглашением о "правильно построенных формулах".)

Вот один из С. древних ("рогатый"), приписываемый Евбулиду: "Что ты не терял, то имеешь. Рога ты не терял. Значит, у тебя рога". Здесь маскируется двусмысленность большей посылки. Если она мыслится универсальной: "Всё, что ты не терял...", то вывод логически безупречен, но неинтересен, поскольку очевидно, что большая посылка ложна; если же она мыслится частной, то заключение не следует логически. Последнее, однако, стало известно лишь после того, как Аристотель создал логику.

А вот современный С., обосновывающий, что с возрастом "годы жизни" не только кажутся, но и на самом деле короче: "Каждый год вашей жизни - это её 1/п часть, где n - число прожитых вами лет. Но n + 1> п. Следовательно, 1/(n + 1)<1/n".

Исторически с понятием "С." неизменно связывают идею о намеренной фальсификации, руководствуясь признанием Протагора, что задача софиста -представить наихудший аргумент как наилучший путём хитроумных уловок в речи, в рассуждении, заботясь не об истине, а об успехе в споре или о практич. выгоде. (Известно, что сам Протагор оказался жертвой "софизма Эватла".) С этой же идеей обычно связывают и "критерий основания", сформулированный Протагором: мнение человека есть мера истины. Уже Платон заметил на это, что основание не должно заключаться в субъективной воле человека, иначе придётся признать законность противоречий (что, между прочим, и утверждали софисты), а поэтому любые суждения считать обоснованными. Эта мысль Платона была развита в аристотелевском "принципе непротиворечия" (см. Логический закон) и, уже в совр. логике,- в истолкованиях и требовании доказательств "абсолютной" непротиворечивости. Перенесённая из области чистой логики в область "фактических истин", она породила особый "стиль мышления", игнорирующий диалектику "интервальных ситуаций", т. е. таких ситуаций, в которых критерий Протагора, понятый, однако, более широко, как относительность истины к условиям и средствам её познания, оказывается весьма существенным. Именно поэтому многие рассуждения, приводящие к парадоксам и в остальном безупречные, квалифицируются как С., хотя по существу они только демонстрируют интервальный характер связанных с ними гносеологич. ситуаций.

Так, С. "куча" ("Одно зерно - не куча. Если n зёрен не куча, то n + 1 зерно - тоже не куча. Следовательно, любое число зёрен - не куча") - это лишь один из "парадоксов транзитивности", возникающих в ситуации "неразличимости". Последняя служит типичным примером интервальной ситуации, в к-рой свойство транзитивности равенства при переходе от одного "интервала неразличимости" к другому, вообще говоря, не сохраняется, и поэтому принцип математической индукции в таких ситуациях неприменим. Стремление усматривать в этом свойственное опыту "нетерпимое противоречие", которое математич. мысль "преодолевает" в абстрактном понятии числового континуума (А. Пуанкаре), не обосновывается, однако, общим доказательством устранимости подобного рода ситуаций в сфере математич. мышления и опыта. Достаточно сказать, что описание и практика применения столь важных в этой сфере "законов тождества" (равенства) так же, вообще говоря, как и в эмпирич. науках, зависит от того, какой смысл вкладывают в выражение "один и тот же объект", какими средствами или критериями отождествления при этом пользуются. Другими словами, идёт ли речь о математич. объектах или, к примеру, об объектах квантовой механики, ответы на вопрос о тождестве неустранимым образом связаны с интервальными ситуациями. При этом далеко не всегда тому или иному решению этого вопроса "внутри" интервала неразличимости можно противопоставить решение "над этим интервалом", т. е. заменить абстракцию неразличимости абстракцией отождествления. А только в этом последнем случае и можно говорить о "преодолении" противоречия.

По-видимому, первыми, кто понял важность семиотического анализа С., были сами софисты. Учение о речи, о правильном употреблении имён Продик считал важнейшим. Анализ и примеры С. часто встречаются в диалогах Платона. Аристотель написал специальную книгу "О софистических опровержениях", а математик Евклид - "Псевдарий" - своеобразный каталог С. в геометрич. доказательствах.

Лит.: Ахманов А. С., Логическое учение Аристотеля, M., 1960, Б р а д и с В. M , Мпнковский В. Л.. Харчева А. К., Ошибки в математических рассуждениях, 3 изд , M., 1967.

M. M. Новосёлов.

СОФИСТЫ (от греч. sophistes - умелец, изобретатель, мудрец, лжемудрец), термин, которым в древне-греческой литературе обозначали: 1) умных, изобретательных, искусных, знающих людей, иногда людей специальной профессии; 2) в узком смысле - учителей мудрости и красноречия, философов 2-й половины 5-1-й половины 4 вв. до н. э., к-рые впервые в Греции стали преподавать своё искусство за деньги. Наиболее значительными С. были Протагор, Горгий, Гиппий, Продик, Антифонт, Критий. С. не представляли собой единой группы ни по социально-политической ориентации (например, Протагор тяготел к рабовладельч. демократии, а Критий был врагом демократии), ни по отношению к предшествующей др.-греч. философии (Протагор опирался на идеи Гераклита, Горгий и Антифонт - на идеи элейской школы и т. п.), ни по их собственным филос. идеям. Можно выделить нек-рые общие черты философии С.- перемещение филос. интересов из сферы натурфилософии в область этики, политики, теории познания. С. призывали изучать самого человека и его субъективные особенности, часто доходя при этом до релятивизма и субъективизма.

Идеи С. вошли в др.-греч. философию как её необходимый составной элемент, их влияние заметно не только у Сократа, Платона и Аристотеля, у представителей мегарской школы и киников, но и во всей философии эллинизма, включая неоплатонизм.

Вырождение софистики началось уже в 4 в. до н. э. (Евтидем и др.). С. постепенно превращались в фокусников, берущихся с помощью софизмов и др. способов (подробно описанных Аристотелем в "Софистических опровержениях") защищать или опровергать любые мнения.

Под именем "второй софистики" известно лит. течение 2 в. н. э., стремившееся реставрировать идеи и стиль греч. классики 5-4 вв. до н. э. Оно отличалось ученостью, прекрасным знанием предшествующей греч. литературы; традиции С. в собств. смысле слова оно продолжило до некоторой степени только в лице Лукиана.

Соч.: Di els H. von, Fragmente der Vorsokratiker, 12 Aufl., В., 1966; в рус. пер. в кн.: Маковельский А. О., Софисты, в. 1 - 2, Баку, 1940-41.

Лит.: Гегель Г. В Ф., Соч., т. 10, М.- Л., 1932, с. 3-33; Гиляров A. H., Греческие софисты..., M., 1888; Чернышев Б. С.. Софисты, M., 1929; Лосев А.Ф., История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон, M., 1969; D U р г р е 1 F., Les sophistes, P.- Neuchatel, 1948; G о m р е г z H., Sophistik und Rhetorik..., Machdruck, Lpz., 1965; Jaeger W. W., Paideia. Bd 1, В., 1959; Guthrie W. К., A history of Greek philosophy, Camb., 1969, p. 1 - 322.

А. Ф. Лосев.
==============

В нескольких номерах журнала "НАУКА И РЕЛИГИЯ" в 1990 году под заголовком "ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ ГРЕЦИЯ" публиковались очерки Михаила ГАСПАРОВА о древнегреческой цивилизации. (Они планировались к выходу отдельной книгой в ассоциации "Мир культуры"). В номере 12 за 1990 на стр. 48-50, 64 опубликован рассказ Диона ЗЛАТОУСТА об истории Троянской войны, а далее М.ГАСПАРОВ привел обзор теории и практики древенегреческого софизма.
==============

gasp1.jpg (13701 bytes)

Михаил ГАСПАРОВ

Чем кончилась Троянская война

Этот рассказ — только для тех, кто хорошо помнит миф о Троянской войне: от похищения Елены до падения Трои.


(Троянский конь - реконструкция)

(Сказания о завоевании ахейцами (предками греков классической эпохи) Трои — города на северо-западе Малой Азии — изложены в поэмах Гомера и "Энеиде" Вергилия. Поводом к войне считалось похищение Парисом Елены — прекрасной супруги греческого царя Менелая. Греческие войска возглавил брат Менелая — Агамемнон. Война длилась около десяти лет. От стрелы Париса погиб Ахилл - прославленный герой греков. Позднее был убит и Парис. Взять Трою грекам удалось хитростью: они соорудили огромного деревянного коня, спрятав внутри воинов, и смогли убедить троянцев ввести коня в город, чтобы посвятить его богине Афине. Из уцелевших после разгрома Трои представителей местного царского рода более всего известны прорицательница Кассандра и Эней — легендарный герой римлян. Странствия Менелая и Одиссея по пути на родину стали темой самостоятельного эпического сказания. Историчность Троянской войны подтверждена в конце XIX века раскопками Г. Шлимана, хотя реальная Троя оказалась много меньше гомеровской. С завоеванием предками греков побережья Малой Азии некоторые исследователи связывают переселение на Апеннинский полуостров этрусков).

Один из его эпизодов излагается в национальной поэме греческого народа — "Илиаде" легендарного Гомера. А сейчас вы узнаете, как один из греков с самым серьезным видом — чтобы было забавнее — доказывает, что "на самом деле" все должно было быть иначе: Елена не была похищена, и Троя не была взята. Этого грека звали Дион Златоуст. Он жил уже во времена Римской империи. Он был странствующим философом и оратором: разъезжал по греческим городам и произносил речи на самые разнообразные темы. Он был умный человек и, как мы увидим, не лишенный чувства юмора. Эту свою речь он произнес перед жителями Трои. Да, Трои: на месте легендарной столицы царя Приама через несколько веков был построен греческий городок. Он был маленький и захудалый, но гордился своим славным именем. Итак, слово философу Диону по прозвищу Златоуст.

==================

"Друзья мои троянцы, человека легко обманывать, трудно учить, а еще трудней — переучивать. Гомер своим рассказом о Троянской войне обманывал человечество почти тысячу лет. Я докажу это с совершенной убедительностью; и все-таки я предчувствую, что вы не захотите мне поверить. Жаль! Когда мне не хотят верить аргосцы, это понятно: я отнимаю у их предков славу победы над Троей. Но когда мне не хотят верить троянцы, это обидно: им же должно быть приятно, что я восстанавливаю честь их предков-побежденных. Что делать! Люди падки до славы — даже когда она дурная. Люди не хотят быть, но хотят слыть страдальцами.

Может быть, мне скажут, что такой великий поэт, как Гомер, не мог быть обманщиком? Напротив! Гомер был слепым нищим-певцом, он бродил по Греции, пел свои песни на пирах перед греческими князьями и питался их подаянием. И, конечно, все, о чем он пел, он перетолковывал так, чтобы это было приятнее его слушателям. Да и то ведь - заметьте! - он описывает лишь один эпизод войны, от гнева Ахилла до смерти Гектора. Описать такие бредни, как похищение Елены или разорение Трои, - на это даже у него не хватило духу. Это сделали обманутые им более поздние поэты.

Как же все было на самом деле? Давайте посмотрим на историю Троянской войны: что в ней правдоподобно, а что нет.

Нам говорят, что у спартанской царевны, Елены Прекрасной, было много женихов; она выбрала из них Менелая и стала его женой; но прошло несколько лет, в Спарту приехал троянский царевич Парис, обольстил ее, похитил и увез в Трою; Менелай и остальные бывшие женихи Елены двинулись походом на Трою, и так началась война. Правдоподобно ли это? Нет! Неужели чужеземец, приезжий мог так легко увлечь за собой греческую царицу? Неужели муж, отец, братья так плохо следили за Еленой, что позволили ее похитить? Неужели троянцы, увидев у своих стен греческое войско, не захотели выдать Елену, а предпочли долгую и погибельную войну? Допустим, их склонил на это Парис. Но ведь потом Парис погиб, а троянцы все-таки не выдали Елену — она стала женой его брата Деифоба. Нет, скорее всего, все было иначе. Действительно, у Елены было много женихов. И одним из этих женихов был Парис. Что было за душой у греческих вождей, сватавшихся к Елене? Клочок земли да громкое звание царя. А Парис был царевичем Трои, а Троя владела почти всей Азией, а в Азии были несметные богатства. Что же удивительного, что родители Елены предпочли всем грекам-женихам троянца Париса? Елену выдали за Париса, и он увез ее в Трою как законную жену. Греки, конечно, были недовольны: во-первых, было обидно, во-вторых, уплывало из рук богатое приданое, в-третьих, было опасно, что могучая Троя начинает вмешиваться в греческие дела. Оскорбленные женихи (конечно, каждый был оскорблен за себя: за обиду одного лишь Менелая они бы и пальцем не шевельнули!) двинулись походом на Трою и потребовали выдачи Елены. Троянцы отказались, потому что они знали: правда на их стороне, и боги будут за них. Тогда началась война.

Теперь подумаем: велико ли было греческое войско под Троей? Конечно, нет: много ли народу увезешь на кораблях за тридевять земель? Это был, так сказать, небольшой десантный отряд, достаточный, чтобы грабить окрестные берега, но недостаточный, чтобы взять город. И действительно: девять лет стоят греки под Троей, но ни о каких победах и подвигах мы ничего не слышим. Вот разве что Ахилл убивает троянского мальчика-царевича Троила, когда тот выходит к ручью за водой. Хорош подвиг — могучий герой убивает мальчишку! И разве не видно из этого рассказа, как слабы в действительности были греки: даже мальчик, царский сын, безбоязненно выходит по воду за городские ворота.

Но вот приходит десятый год войны — начинается действие "Илиады" Гомера. С чего оно начинается? Лучший греческий герой Ахилл ссорится с главным греческим вождем Агамемноном; Агамемнон созывает войско на сходку, и оказывается, что войско так и рвется бросить осаду и пуститься в обратный путь. Что ж, это вполне правдоподобно, ссоры начальников и ропот солдат — самое естественное дело на десятом ГОДУ неудачной войны. Затем троянцы наступают, теснят греков, отбрасывают их к самому лагерю, потом к самым кораблям, — что ж, и это правдоподобно, даже Гомер не смог здесь извратить действительный ход событий. Правда, он старается отвлечь внимание читателя описанием поединков Менелая с Парисом, Аякса с Гектором — поединков, доблестно закончившихся вничью. Но ведь это известный прием: когда на войне дела плохи и армия отступает, то в донесениях всегда кратенько и мимоходом пишут об отступлении, а зато очень пространно — о каком-нибудь подвиге такого-то и такого-то удалого солдата.

Теперь — самое главное. Слушайте внимательно, друзья мои троянцы: я буду перечислять только факты, а вы сами судите, какое их толкование убедительней. В первый день троянского натиска Ахилл не участвует в бою: он еще сердит на Агамемнона. Но вот во второй день навстречу троянцам выходит могучий греческий герой в доспехах Ахилла. Он храбро сражается, убивает нескольких троянских воинов, а потом сходится с Гектором и гибнет. В знак победы Гектор снимает и уносит его доспехи. Кто был этот воин в доспехах Ахилла? Каждому понятно: это был сам Ахилл, это он выступил на помощь своим, и это он погиб от руки Гектора. Но грекам обидно было это признать — и вот Гомер изобретает самую фантастическую из своих выдумок. Он говорит: в доспехах был не Ахилл, а его друг Патрокл; Гектор убил Патрокла, а Ахилл на следующий день вышел на бой и отомстил за друга, убив Гектора. Но кто же поверит, чтобы Ахилл послал своего лучшего друга на верную смерть? Кто поверит, что Патрокл пал в бою, когда курганы всех героев Троянской, войны до сих пор стоят недалеко от Трои, а кургана Патрокла среди них нет? Наконец, кто поверит, что сам Гефест ковал для Ахилла новые доспехи, что сама Афина помогала Ахиллу убить Гектора, а вокруг бились друг с другом остальные боги — кто за греков, кто за троянцев? Все это детские сказки!


(Дж. Б. Тьеполо. Сооружение троянского коня)

Итак, Ахилл погиб, сраженный Гектором. После этого дела греков пошли совсем плохо. Между тем к троянцам подходили все новые и новые подкрепления: то Мемнон с эфиопами, то Пенфесилея с амазонками. (А союзники, известное дело, помогают только тем, кто побеждает: если бы троянцы терпели поражения. все бы их давно покинули!) Наконец греки попросили мира. Договорились. что во искупление несправедливой войны они поставят на берегу деревянную статую коня в дар Афине Палладе. Так и сделали, а потом греки отплыли по домам. Что же касается истории о том, будто в деревянном коне сидели лучшие греческие герои и будто отплывшие греки вернулись под покровом ночи, проникли в Трою, овладели ей и разорили ее, — все это настолько неправдоподобно, что даже не нуждается в опровержении. Греки выдумали это, чтобы не так стыдно было возвращаться на родину. А как по-вашему, когда царь Ксеркс, разбитый греками, возвращался к себе в Персию, о чем он объявил своим подданным? Он объявил, что ходил походом на заморское племя греков, разбил их войско при Фермопилах, убил их царя Леонида, разорил их столичный город Афины (и все это была святая правда), наложил на них дань и возвращается с победою. Вот и все; персы были очень довольны.

Наконец, посмотрим, как вели себя греки и троянцы после войны. Греки отплыли от Трои наспех, в бурную пору года, не все вместе, а каждый порознь: так бывает после поражений и раздоров. А что ждало их на родине? Агамемнон был убит, Диомед — изгнан, у Одиссея женихи разграбили все имущество, - так встречают не победителей, а побежденных. Недаром Менелай на обратном пути сколько мешкал в Египте, а Одиссей по всем концам света: они просто боялись показаться дома после бесславного поражения. А троянцы? Проходит совсем немного времени после мнимого падения Трои - и мы видим, что троянец Эней с друзьями завоевывает Италию, троянец Гелен - Эпир, троянец Антенор - Венецию: право же, они совсем не похожи на побежденных, а скорее на победителей. И это не выдумка: во всех этих местах до сих пор стоят города, основанные, по преданию, троянскими героями, и среди этих городов — основанный потомками Энея великий Рим.

Вы не верите мне, друзья мои троянцы? Рассказ Гомера кажется вам красивее и интереснее? Что ж, я этого ожидал: выдумка всегда красивей правды. Но подумайте о том, как ужасна война, как неистовы зверства победителей, представьте себе, как Неоптолем убивает старца Приама и малютку Астианакта, как отрывают от алтаря Кассандру, как царевну Поликсену приносят в жертву на могиле Ахилла,— и вы сами согласитесь, что куда лучше тот исход войны, который описал я, куда лучше, что греки так и не взяли Трою!"

====================

Этот Дион Златоуст, безусловно, хорошо владел приемами софистов, умевших доказать все, что угодно. О них — следующий рассказ.

Софисты и софизмы

Подчинение раба господину, подчинение жены мужу, подчинение младших старшим, подчинение гражданина государству, подчинение человека богам,— это были неписаные законы греческой жизни. И чем больше греки в своих народных собраниях сочиняли писаных законов, в каждом городе — своих, тем крепче они помнили про эти неписаные, для всей Эллады — общие.

Писаные законы можно было обсуждать, дополнять, совершенствовать, они менялись по многу раз на глазах у каждого. Неписаные оставались такими же, как при прадедах. И вот мыслящие люди Греции один за другим стали задумываться: хорошо ли это? Точно ли они вечны и едины для всех? Может быть, и они держатся не "по природе", а "по уговору"? Может быть, и их стоило бы пересмотреть?

Гражданин должен подчиняться государству? Но государство меняется: что вчера было незаконным, то завтра будет законным; где же здесь "вечное"? Раб должен подчиняться господину? Но человек сегодня свободен, а завтра попал в плен и стал рабом: разве это "по природе"? Младшие должны подчиняться старшим? Но вот у греков принято стариков почитать, а у индейских дикарей — убивать и поедать; что же здесь "единое для всех"? Человек должен подчиняться богам? А, собственно, знаем ли мы, что такое эти боги?

Здесь любой слушатель приходил в ужас и начинал, ничего не слушая, бранить своего мыслящего собеседника за такое кощунство. А тот невозмутимо отвечал: "Я ведь не утверждаю, что все именно так и есть,— я лишь говорю, что мне так кажется. Если тебе кажется иначе — попробуй доказать, что все обстоит иначе; если получится убедительно — я с радостью с тобой соглашусь. И, пожалуйста, не сердись: я ведь только предлагаю обсудить "что такое боги?" и "хорошо ли поедать стариков?" так же трезво, со всеми за и против, как ты обсуждаешь в народном собрании, "а не взимать ли с приезжих рыбаков лишний грош налога".

"Но я не умею доказывать такие вещи!"—говорил собеседник. "Не умеешь? Как же будешь ты спорить и в народном собрании и в суде? Что ж, тогда возьми урок у меня: мы давно уже приметили все приемы, какими Перикл-олимпиец и другие ораторы убеждают народ, и я охотно им тебя научу. Захочешь — докажешь, что стариков надо почитать, а захочешь — докажешь, надо поедать. Но имей в виду, стоить это будет недешево". — "Кто же ты такой, что не учишь нас, что нам говорить, а учишь, как нам говорить?" — "Как бы сказать? Я не "мудрец", обладатель мудрости; не "философ", искатель мудрости; я —"софист", специалист по мудрости!"

Такие софисты стали появляться в Афинах еще при Перикле. Народ сбегался их слушать: говорили они завораживающе. а спорить умели на любую тему — и за и против. Богачи платили им за уроки такие большие деньги, что софист Горгий пожертвовал в Дельфы золотую статую за доходы с учения.

Правда, всех смущало: а вдруг этому искусству убеждать научатся дурные люди и употребят его во вред? Но софисты отвечали: "Это нас уже не касается. Мы — как кузнец, который продает покупателю нож; а зарежут ли этим ножом курицу или родного отца.— кузнец не в ответе".

И еще смущало: софисты берут плату, и большую, как какие-нибудь ремесленники; а ведь свободному человеку это стыдно! Но софисты отвечали: "Это — такая же условность, как и все у людей: "по уговору" это стыдно, а по природе — вовсе и нет". И софист Гиппий гордился тем, что знает не только все науки, но и все ремесла: сам себе выткал плащ, окрасил его пурпуром, расшил золотом, стачал сандалии, вытесал посох и выковал перстень.

Самый старший из софистов, Протаюр, в молодости был дровосеком. Философ Демокрит увидел его за работой и заметил, что он связывает дрова в вязанки самым математически выгодным образом. Демокрит угадал в нем талант и сделал его своим учеником. Этому Протагору принадлежит самая знаменитая фраза всей греческой философии: "Человек есть мера всем вещам - существованию существующих и несуществованию несуществующих". Это, между прочим, значило: если люди верят в богов — боги есть, если не верят — богов нет!

О Протагоре рассказывали забавную историю. Был у него ученик, учившийся судебному красноречию. По уговору, ученик должен был заплатить учителю после первого выигранного дела. Ученье кончилось, но ученик не спешил выступать в суде. Тогда Протагор сам подал на него в суд. Протагор рассуждал: "если я выиграю дело, он заплатит по приговору, если он — он заплатит по уговору". А ученик рассуждал: "если я выиграю дело, то не буду платить по приговору, если проиграю — то по уговору". Как быть?

Может быть, Протагор сам сочинил эту историю как образец софизма — задачу на то, чтобы найти неправильный ход мысли. Таких софизмов было немало. Например, "Рогатый": "то, чего ты не потерял, ты имеешь; ты не терял рогов; стало быть, ты имеешь рога". Или —"Покрытый": "Знаешь ли ты, кто стоит перед тобой под покрывалом? Нет? А ведь это твой отец; значит, ты не знаешь собственного отца".

Home ]